June 8th, 2012

Рассказ

Оригинал взят у roizman в Русский Пионер. Тема номера: "Ва-банк"

Рассказ:

В Омске, в восемьдесят девятом году, мы с Димой Чуркиным по золоту работали. У нас в Свердловске голодно было, а в Омске — изобилие. И мы по вечерам повадились ходить в ресторан «Турист». Модный такой ресторан, столики по кругу. А еще туда ходили все омские блатные. Такие серьезные, сосредоточенные парни, как сказал поэт — на х… некого послать. И нравы у них самые суровые. Однажды Чеснок подъехал к «Туристу» на новой «шестерке» и поднялся в ресторан. Пока он ходил, кто-то, проезжая, дал по машине очередь из автомата. Прошили от переднего до заднего крыла. Он спускается, а там зеваки, «мусора»: «Так и так, на вас было покушение. Будете заявление писать?» — «Какое заявление? Какое покушение?» — «Да по вам же стреляли!» — «Где?!» — «Да вот же дырки!» — «А, так это же я просто молдинг отодрал…»

Вот такие люди. Гвозди бы делать.

И вот мы с Димой сидим в ресторане, он выпивает, а к нему еще Наташка приехала. А Наташка молодая такая дерзкая была. Сидит, тонкими пальчиками бокал с шампанским держит, смотрит поверх голов, и сигаретка на отлете. Как в кино. Ресторан гудит. В одном углу блатные гуляют, через раз музыкантам «Таганку» заказывают, в другом менты отдыхают, им почему-то «Синий туман» подавай. А за соседним столиком сидят несколько девчонок, фабричные девчонки. Скромные такие, день рождения у одной. Прихорошились и пришли. В складчину, небось. И с ними парень один. Не шикуют. Им бы «Белые розы», но, видно, денег нет.

И вдруг один блатной с красной рожей, в адидасовских штанах, в белой «саламандре» и норковой формовке, упитанный такой, поигрывая булками и дожевывая котлету, направляется к девчонкам. Почему в адидасовских штанах и белой «саламандре»? Да потому что просто красиво. А почему шапка на голове? Да чтобы все видели, что она есть. Шапка, в смысле. А потом, иди оставь ее где-нибудь — сразу спиз...ят!

И вот он, дожевав котлету, подходит к девчонкам и берет за руку ту, которая возле парня, и тянет ее из-за стола. То есть вежливо так на танец приглашает. А она вдруг пытается руку вырвать! А он точно знает, что эрогенные зоны у женщин — почки, печень и кадык, и этот девичий демарш его настораживает: «Не понял, чё за х…ня?!»

А я все это вижу, но не лезу, потому что рядом с ней сидит парень, и слово за ним. Ну и просто чужой город, чужие менты, а я не так давно освободился. А парень молчит и голову в плечи втянул. Он омский и знает, кто это. И вдруг вскакивает девчонка, сидящая рядом, и звонким голосом кричит: «Ну-ка, отпустись от нее!» Он секунду смотрит на нее непонимающе: «Ты чё, овца!» А у меня уже незаметно стул от стола отъехал, и я смотрю, и у меня еще надежда, что кто-то впряжется. Я бы не полез. Я же не самоубийца. Но на всякий случай уже встал. И вдруг он просто лениво всей пятерней берет девчонку за лицо. И все. И отступать мне некуда. Я развернул его к себе, по-честному подождал секунду, пока он поймет, что происходит, и с левой вложился в челюсть чуть ниже уха. У него остаток котлеты выпал, а потом он упал. А о чем мне с ним разговаривать? И сел я на место. Дима так уважительно на меня посмотрел, Наташка одобрительно кивнула, а девчонки завизжали. А этот дурак полежал-полежал, потом встал и побрел, печально булками наворачивая….

И сижу я, такой гордый, хороший поступок совершил, за девушку заступился, всех победил! И девушки на меня поглядывают.

И вдруг слышу жуткий топот. Смотрю, а по кругу к нашему столику бегут человек пять. И я с грустью понимаю, зачем они бегут.



Collapse )

Если бы у меня был ствол с собой, я бы начал шмалять не задумываясь, потому что они шли меня убивать. Ствола не было. Но случилось чудо. Тот, который бежал первым, был слишком уверенным, а бегущий на тебя человек беззащитен как ребенок. Просто он этого не знает.

И я его встретил очень жестко — прямым в подбородок. И он упал спиной на какой-то стол. И стол упал вместе с ним, и у него отломилась ножка. Ну знаете, были раньше такие полированные столы с четырехгранными ножками, и я успел эту ножку подхватить. Ух, какая ножка была! Коричневая, увесистая, с уголком на конце. Да какая там ножка? Волшебная палочка. Единственное что помню, когда ей в голову попадаешь, в руку больно отдается. И я с этой ножкой начал на них наступать. Несколько раз в меня попали, но мне удалось устоять на ногах. Единственное, помню, что девчонки визжали и официантки ходили с подносами вдоль стенок.

Этих было человек семь-восемь, и, когда они стали обходить меня сзади, Дима влепил одному в затылок пустой бутылкой из-под шампанского так, что осколки долетели до меня. Сдернул у официантки с подноса еще две бутылки и встал у меня за спиной. Теперь уже завизжала официантка.

И мы стали с Димой с боем отступать к кухне и чуть не забыли Наташку, которая все так же сидела нога на ногу, манерно курила и только стул отодвинула к стене так, чтобы ее не задели и все было видно. Красиво устроилась в партере. Еле выдернули ее, выскочили, захлопнули дверь, и она затрещала под ударами. А там официанты, повара набежали и говорят: «Бегите! Бегите!», а официантка Любовь Михайловна кричит: «Бежим! Я вас проведу через второй выход!» А мне бежать уже никуда неохота, я притаился с ножкой и думаю, сейчас кто первый ворвется, тому башку снесу. А Любовь Михайловна кричит: «Бежим! Они вас убьют!»

И мы выскочили, и через какой-то подвал она провела нас в гостиницу «Турист», которая примыкала к ресторану. И мы поднялись к Диме в номер.

Нас колотит. Нервяк такой. Меня слегка штормит — несколько раз попали. Но мы победили. И смотрим в окно, а там подъехали две скорых и кого-то на носилках грузят! И нам еще приятней. И вдруг Наташка говорит: «Я своего мужа таким никогда не видела. Дима я люблю тебя, я горжусь тобой!» И обняла его…

И я вышел из их номера и пошел к себе. И, когда открывал дверь, понял, что мне что-то мешает, и увидел, что мешает мне ножка стола, которую я до сих пор сжимаю в руке.

Они начали искать нас уже ночью. Перекрыли вокзал и аэропорт. Из Омска мы уехали на такси. Ножку стола я поцеловал и выложил на заправке уже после Кургана.

Но так-то я не об этом хотел рассказать.

Однажды мы с Олегом Посуманским сидели в ресторане «Каменный мост», что на Малышева, возле моста. Там сейчас «Доктор Скотч паб». И вот сидим мы возле входа. Со стадиона приехали, в спортивном. В зал не поперлись, сидим в уголке.

А в те годы мы с Олегом повадились пить красное сухое вино. Распробовали. И так нам вкусно было, что мы стали делать это часто. А чтобы не мучила совесть, мы решили это делать только после тренировки. И каждый день, проведя на стадионе по несколько часов — он на кортах, а я на волейбольных площадках, — встречались на верхнем поле и бежали пятерку, а иногда десятку, заканчивали на брусьях и турнике. И уже с чистой совестью шли пешком на улицу Культуры, садились на лавочку под моими окнами, и с чистой совестью начинали выпивать.

И вот в конце лета умный Олег говорит: «Надо завязывать с тренировками». Я испугался: «Что вдруг?» Он говорит: «Сопьемся на х…». И мы решили притормозить и прямо со стадиона заехали в «Каменный мост» отметить это событие.

И вот сидим выпиваем. Ресторан полон. А играл там тогда замечательный скрипач — Леня Элькин. Очень хорошо играл, и многие ходили туда из-за него. Играл он в дальнем конце зала, за углом, но слышно было везде. То есть мы его не видели, но слышали. И вдруг в ресторан заходят парень с девчонкой, молодые, высокие, очень ладные, их многие помнят в городе. Они часто ходили по улицам вдвоем, смотрели только друг на друга и, когда шли, осторожно и ласково соприкасались мизинцами опущенных рук. И видно было, что они очень любят друг друга.

И вот они заходят. Парень идет чуть впереди — посмотреть, где есть места, а она идет за ним следом легко и свободно, смотрит высоко, и думает о нем, и улыбается своим мыслям. И все мужики оборачиваются ей вслед. А я ее видел давно, и она мне очень нравилась. Но я не разговаривал с ней, потому что это была чужая женщина, и она, даже когда была одна, очень достойно держалась и не давала повода заговорить.

А с правой стороны, уже у входа в дальний зал, сидят два мужика, такие коммерсюги разбогатевшие, уверенные такие. Сидят друг напротив друга, водку пьют, закусывают и ждут, им вот-вот горячее принесут. Леня играет громко, люди разговаривают, гул стоит. Парень проходит вперед и поворачивает налево в зал посмотреть, где есть места. Она идет за ним и останавливается в проходе. В это время тот мужик, который сидел спиной к входу, увидел что его друг куда-то пялится, повернул голову, уставился на нее, проводил глазами и, когда она только прошла, посмотрел на друга и ошарашенно говорит: «Охренеть!» И подбуханный друг его лениво через губу отвечает: «Да знаю я ее… Сосет ох…тельно!» Он только не понял, что музыка секунду назад закончилась и он сказал это громко и внятно. Парень, который прошел в дальний зал, не услышал, а она услышала. Потому что остановилась совсем рядом. Она резко развернулась, волосы взлетели. Сделала шаг назад, склонила голову, посмотрела в лицо. Он смутился на секунду и отвел глаза. И одновременно с этим она подхватила нож, лежащий у тарелки с правой стороны, и молниеносным коротким движением саданула ему в горло, повернулась спиной и спокойно прошла дальше. В этот момент, вышел ее парень и говорит: «Пойдем, Наташа, во «Дворик». А она, оставив этот мир за спиной, говорит: «Давай прямо через веранду выйдем». И они ушли.

А этот вскочил, схватившись за горло, пускал кровавые пузыри и пытался вдохнуть. А друг его сидел, открыв рот, и смотрел на него. В этот момент им принесли горячее…

Вот, в общем-то, и все.

Взято отсюда. Там еще несколько хороших вещей. Например, стихотворение Орлуши.


Прощай, медовуха? А жаль!

Оригинал взят у sidr_medovukha в Открытое письмо Аркадию Дворковичу

Уважаемый Аркадий Владимирович!

«Объединение предпринимателей занятых производством натуральных напитков» обращается к вам с последней надеждой!

В ближайшие часы или дни должно состояться совещание с участием руководства Росалкогольрегулирования (РАР), где будет решаться судьба отрасли.

Нас не пригласят на это совещание, как не приглашали ни на одно обсуждение вопросов регулирования рынка натуральных напитков брожения. Чиновники РАР отказываются выслушивать наше мнение, отказываются обсуждать спорные с точки зрения Закона поправкии не отвечают на наши вопросы. Они хотят, чтобы мы исчезли!

Уважаемый Аркадий Владимирович! С 1 июля в стране начнет действовать новая редакция закона 171-ФЗ " О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции». РАР исключило из новой редакции закона ранее присутствовавшее в нем понятие «натуральные напитки». Наша продукция оказалась в правовом вакууме!

Из нового текста закона следует, что производителям сидра и медовухи с 1 июля надо будет проходить процедуру лицензирования производства. Но мы не можем получить лицензии, так как наших напитков нет в законе! При этом производство пива выведено из-под лицензирования, хотя пиво изготавливается по сходной технологии и имеет такое же содержание этилового спирта. В СМИ появилось предположение, что пиво освобождено от лицензирования, потому что 85% рынка занято зарубежными компаниями. Мы не можем предложить журналистам другого объяснения!

Руководители РАР, по своему трактуя заключение Президента, предлагают включить в Перечень пищевых спиртосодержащих продуктов натуральные напитки (сидры и медовухи) с содержанием алкоголя до 1,2%. Таких напитков в природе не существует! Их не было, нет и они не могут производиться в России, потому что по ГОСТу сидром может называться только напиток с содержанием алкоголя выше 1,5%, а медовухой − выше 1,2%. Мы вынуждены заключить, что это сделано с целью сознательного уничтожения отрасли и обмана руководства страны.

С 1 июля мы вынуждены будем остановить производство, ликвидировать запасы сырья и готовой продукции (хранение требует лицензирования), заплатить громадные штрафы торговым сетям, которые вернут нам напитки в отсутствии лицензии. Отрасль умрет!

Мы не знаем, зачем это делается. В СМИ появились предположения, что чиновники РАР зачищают рынок перед выходом на него американской компании Пепсико. Никакого другого объяснения от РАР не поступало.

Уважаемый Аркадий Владимирович! Наша продукция занимает всего 0,06% рынка пива. Нас всего-то не больше трех десятков малых компаний, но за нами тысячи людей со своими судьбами, производственные цеха, сады и пасеки. Уничтожение отечественного производства сидра и медовухи будет воспринято обществом как сознательное вредительство со стороны чиновников РАР в пользу иностранных конкурентов, и шире − со стороны правительства России (Вы можете прочитать отзывы на форумах на публикации по этой теме). Зачем увеличивать число врагов власти на ровном месте?

Мы просим всего лишь об одном − дайте нам возможность высказать свою позицию чиновникам РАР и заставьте их дать обоснованные ответы на наши вопросы. Нам есть что сказать деятелям из Росалкогольрегулирования!

Уважаемый Аркадий Владимирович! Нам всем дорога Россия, мы все боремся за ее процветание. Русские традиционные напитки − медовуха, яблочный и грушевый квасы − часть культуры народов нашей страны. Давайте вместе сохраним их ради будущего, ради социального мира и честной конкуренции.

Объединение предпринимателей занятых производством натуральных напитков при «ОПОРА России»